Размер шрифта: A A A
Изображения Выключить Включить
Цвет сайта Ц Ц Ц
обычная версия

Поле битвы – сердца сестер: театр военных действий

Мария Забалуева,- «Невский театрал», 2014, № 4 (07), апрель

«Если бы знать, если бы знать» - последние слова чеховской пьесы, и вся логика действия с беспощадностью правдивого врача сообщает, что знать больше нечего. В Москве никто не окажется, да и нет никакой Москвы. Автор ведет героинь своей предпоследней пьесы от дня именин, - где солнце, весна глотками, и небо в просветах ветвей, и белое платье, - беспросветной и ясной дорогой к тупику. Юрий Бутусов прокладывает более сложную траекторию. На кромке могильного отчаяния, на грани какой-то оцепенелости, траурной яви, за пределом надежды герои спектакля оказываются с первых мгновений на сцене. Это люди, которые знают что-то для человека запретное, с чем человеку идти по жизни не под силу. Собственно, знают то, что нечего знать. Хотя слова звучат все те же - про надежду, про возрождение, про Москву. Голос Ольги Анны Алексахиной звучит так обволакивающе-убаюкивающе-утешительно, так ласково и молодо, но траур по жизни уже надет. Натянут, как черный чулок, на пространство, на души. 

Три сестры в черном, отъединенные и отрешенные, сидят за просторным столом, смотрят перед собой. В их психологической отгороженности друг от друга нет нелюбви - просто каждая несет свою горечь, и друг с другом обмениваться этой энергией боли - какая-то чепуха.
Горький, иссушенный воздух. По сравнению с обычными пестрыми, броскими, лоскутными нагромождениями предметности, которые конструирует частый соавтор Бутусова Александр Шишкин, этот мир - сдержанный, самоограничительно строгий. Зона дома, зона «уюта» здесь загнана на небольшую террасу на втором ярусе. Но что это за уют, отрезанный, отороченный железной лестницей, железными перилами, упирающийся в плоское изображение огромной пустоглазой куклы - как в призрак детства, где витало слишком много надежд? 
Как кусок дня и неба в черноте, сжатый, плененный, стиснутый - большой голубой мяч, на котором будет, рассказывая, как он похож на дуэлянта-Лермонтова, выделывать змеиные коленца «страшный человек» Соленый Ильи Деля. Дьявольски пластичный, изуверский, будто из него с помощью какой-то адской процедуры выцедили все человеческое. А его соперник Тузенбах Григория Чабана, говоря вдохновенно о счастье через сотни лет, автоматически взвалит этот мяч на плечи, как Сизиф камень... Потом та же синева ненадолго забрезжит в платьях сестер, но скоро погаснет.
Безысходность? Ничуть! Напротив: есть большая сила и мощь в том, как герои, вопреки своим грустным знаниям, вопреки своей несовместимости с жизнью все же решаются жить. Все же заражаются, заряжаются - как если бы была надежда. И пытаются вырваться, выбраться, выпетлять из бесплодья тупика... Есть сила театральности и сила театра - заразительного и побуждающего жить. 
И Ольга улыбается светлой и не совсем даже грустной улыбкой, когда Вершинин Олега Андреева, школьничая, озорничая, вдохновенно витийствует о невероятном, лучезарнейшем будущем. А в него со всех сторон летят с абсурднейшим упорством мягкие рулоны ковров. И Маша Ольги Муравицкой, похожая в этой сцене на цирковую наездницу в воздушной пачке и тяжелых военных ботинках, спасает и веселит себя игровой стихией. Раз за разом приносит этому чудаковатому красивому человеку, которого вот-вот неизбежно полюбит, письмо от жены. И прячется в театр, в игру: вместо того, чтобы житейски оценить, впустить в себя очевидность грядущей потери, играет, играет, играет комические этюды с вариациями. Не для того ли, чтоб больше его целовать («Когда берешь счастье урывочками, по кусочкам...»)? А Ирина Лауры Пицхелаури разрешает себе в дикой, почти экстатической мышечной дрожи, в исступленьи отчаянья расколоть оцепенение, раздробить окаменевшую боль. А веселые гости вносят пусть хрупкую, эфемерную, но разноцветность - мешки воздушных шариков, рассыпающихся посреди черноты. 
Второй акт начинается с того же долгого диалога, что и первый, только тихой мудрости больше нет - есть отчаяние расколошмаченных надежд. Сестры, как на плоту после кораблекрушения, стоят на столе. И великолепная статная Маша завораживающе долго веет над ними черным трепещущим флагом. И нежная Ирина выкрикивает реплики сипло, едва ли не грубо - кажется, чтобы загромоздить ими дорогу слезам. А Ольга, размазав по лицу яркий грим, сжимается в комок и плачет, как по покойнику. Она здесь за всех страдает и сострадает всем, и потому несет трагизм открытый, неутаимый. 
Они прекрасны все три, ужасающе прекрасна и Наташа. С «маленьким шершавым животным» сравнивает жену порабощенный и влюбленный муж у Чехова. В спектакле Бутусов помогает Анне Ковальчук создать образ гаргоний, паучий, змеиный. Как оплетает она Андрея (Виталий Куликов) своими умопомрачительными ногами, как обливает из бутылки, мешая имитацию страсти с отвращением... Режиссер дает возможность актрисе быть предельно красивой, но остается беспощаден к персонажу: он не прощает ей мещанства, не оставляет ей толики своей правды, не допускает двоякости трактовки. Как отвратительно она кричит, сбрасывая с пианино целую вязанку вилок! - как будто специально очутившихся здесь, чтоб стать громоотводом ее ярости... 
«Три сестры» - самая полная женской русалочьей энергией пьеса Чехова. Режиссер, так остро чувствующий женское, всегда дающий актрисам волю зарядить своим магнетизмом пространство сцены и зала, здесь неожиданно часто фокусирует взгляд на мужском мире. Вся «армия» мужчин появляется уже в первой сцене - они толпятся за спинами женщин, как будто в примерочной, и меняют костюмы, стараясь укрыть суетливость. Почти все мужчины находятся на сцене чаще и дольше, чем предписано пьесой. Особенно те, что увязли в любовных треугольниках. Так почти «неразлучны» Тузенбах и Соленый. Так, муж Маши Кулыгин (Олег Федоров) почти неотступно тенью присутствует в сценах с Вершининым. И зеркально: Вершинин - в сценах с мужем. Это доходит до гротеска, когда во время одной из прогулок вместо своего офицера из Москвы Маша ведет под уздцы кентавра. С головой и торсом Вершинина, как всегда светски любезного и многословного, но с туловищем Кулыгина. Метаморфозы! 
И все же даже такие прекрасные женщины не способны ни разбудить и спасти, ни спастись и проснуться. Неистовы попытки полюбить (или хотя бы обмануться, заглушить, задушить одиночество), но души заперты, одряхлели, и потеряны ключи. Столько красоты, магнетизма, чувственности, но всё аффективно; вместо страсти конвульсии - хоть похоже на страсть. И каждый вроде понимает, что бессмысленно. Но счастье, что все же борется. Почти до конца. До того невероятного момента, когда сестер, еще живых, хоть и потускневших (и натянувших на себя яростно яркие наряды) после ухода тех мужчин, что дали им возможность попытаться жить, закладывают стеной деревянных кирпичей. С гулким стуком замуровывают заживо. Тупик визуализирован, проиграна жизнь. И самое страшное: превращая в грубый брандмауэр условную четвертую стену, трех сестер лишают театра. Они могли бы справиться со многим, но без энергии и силы театра им не выжить. И это настоящая трагедия. «Если бы знать, если бы знать».

Мария Забалуева

«МАКБЕТ.КИНО.» в Воронеже

9 и 10 июня спектакль Юрия Бутусова «МАКБЕТ.КИНО.» будет показан на сцене Воронежского концертного зала в рамках VIII международного Платоновского фестиваля искусств.

Режиссерская лаборатория

По традиции, заведённой Юрием Бутусовым, 13 мая в театре состоялась режиссерская лаборатория.

Подробнее

Награда

Указом Президента РФ от 3.05.2018 народный артист России Семен Стругачев награжден медалью ордена "За заслуги перед Отечеством II степени". Поздравляем!

Премьера

28 апреля на Малой сцене состоялась премьера спектакля "ТЕЛО ГЕКТОРА" по пьесе Аси Волошиной в постановке Евгении Богинской.

Премия "Арлекин"

28 апреля состоялось вручение российской национальной театральной премии «Арлекин»-2018. Поздравляем лауреатов - создателей и участников спектакля "ПТИЦЫ"!

Подробнее

Мы в социальных сетях:

Наши партнеры:

Телеканал Санкт-Петербург Театр Музей Радарио
Театр имени Ленсовета. Санкт-Петербург, Владимирский пр., д.12
Карта сайта | Новости | Пресса | Театр | Репертуар на июнь | Персоны | Спектакли | Театр
Яндекс.Метрика