Размер шрифта: A A A
Изображения Выключить Включить
Цвет сайта Ц Ц Ц
обычная версия

Спрятанный человек

Татьяна Москвина,- «Театр», 2000, № 4

Тогда на свете стоял 1975 год, и спасение от действительности стоило дёшево: когда 50, а когда и 30 копеек; 50 - то был дивный «страфантен», откидное сидение в ленинградском Театре музыкальной комедии, где въявь блистала Гликерия Богданова-Чеснокова и гремел удалой мюзикл про свадьбу Кречинского; 30 копеек - входной в ТЮЗ, зрелый Корогодский и юный Додин; настоящий, с местом, билет тянул на полновесный рубль - и приходилось доставать этот рубль, отправляясь на Алису Фрейндлих в Ленсовет. А тут зашелестело, что у И.П.Владимирова в этом году выдающийся курс, такой курс, что впору новый театр открывать, и открыли, назвали - Молодёжный театр, первая птица вереницы молодых и молодёжных трупп с заведомо летучей судьбой (как и строительство, несколько позже возникшее, молодёжных жилищных комплексов, так называемых МЖК, которое не предусматривало у человека никакого другого возраста: весело мы жили, ничего не скажешь). 
Вот в труппе этого театра-студии и появился для зрителей актёр Сергей Мигицко. И первую в своей жизни рецензию, адресованную на конкурс «Напиши о театре» в комсомольской газете «Смена», я написала о нём. Рецензию напечатали, а мне было 16 лет. Так что с именем Мигицко у меня прочно связано ощущение внезапной радости.
Он поразил меня исполнением роли Осла в мюзикле «Бременские музыканты». Исключительная пригодность Мигицко для сцены отзывалась в восприятии мгновенными токами весёлого понимания - прелестью супружеского союза настоящего зрителя и естественнорождённого актёра. Мигицко один раз увидишь - и ни с кем не спутаешь, и никогда не забудешь: ничего мелкого, смутного, никакого. Как сказочное чудище его хорошо описывать с помощью суффикса «ище»: глазищи, ручищи, зубищи; только эта преувеличенность параметров не содержит ничего отталкивающего, наоборот, милая неправильность актёра (наверное, необходимая всякому комику) вызывает особую к нему зрительскую симпатию, не ограниченную во времени. Хороша эта особенная свобода, когда незачем с ужасом смотреть в зеркало и ждать беды от своей изнашивающейся плоти, и дрожать над каждой крапинкой, над каждым волосом - нет, какой есть, такой есть, и по милу хорош. 
Актёры бывают всякие. Есть люди, ошибкой выбравшие эту профессию, есть люди, имеющие к ней некоторые способности и так или иначе со своим делом справляющиеся, иногда весьма достойно и умело; есть избранники, приходящие на сцену с некоторой вестью современникам - вестью о грядущих катастрофах, или трагических изломах времени, или о силе женственности, о достоинстве человека, о смутных идеалах будущего, национальных особенностях и прочих возвышенных вещах. А есть актёры, к которым, что называется, вопроса нет, вечные актёры, вроде, например, Ролана Быкова. Конечно, и Быков - дитя своего времени, и что-то такое современникам о них сказал и был созвучен. Но куда созвучнее он был той вечности, из которой явился и в которой хаживал - и русским скоморохом, и эллинским плясуном, и парижским гаером. Его нетрудно представить себе что в труппе Мольера, что под ручку с Мейерхольдом. Вот и Мигицко кажется мне таким актёром вечного типа. 
Того же Осла Мигицко мог бы и сейчас сыграть, а свои теперешние роли - 25 лет назад. Он не становится ни хуже, ни лучше, всё это какие-то не те слова для него. Он никогда не играет плохо - не умеет просто. Он не развивается, а осуществляется. В ту или иную меру.
В его Осле, будто бы нелепом, неуклюжем (будто бы - потому что актёр чрезвычайно пластичен, гибок, ловок), жила уморительная, неистовая преданность своим друзьям и своему искусству - острота реакций и сила отзывчивости, далеко превосходящие заурядную меру. Эта безмерная душевность и выделила его среди сказочных персонажей - все, в общем, больше о себе и о своём счастье хлопотали, а мигицковский ослик самоотверженно служил и бился за других. По складу натуры зверина, а по душе - отличная человечина. За то уж и счастье заливало его длинное лицо с грустными звериными глазами, когда всё удавалось к лучшему, как никому не было дано...
Что же, спустя 25 лет мы приходим в театр Ленсовета, где всё это время работал наш актёр, на спектакль «Жак и его Господин» (пьеса Милана Кундеры по мотивам повести Дени Дидро «Жак-фаталист» в постановке Владислава Пази) и видим Сергея Мигицко в заглавной роли. Уж не наш ли это ослик? Наш, наш. Только он выбился в люди, и много воды утекло с тех пор. Слуга Жак в изящной притче Кундеры - Дидро (любители Кундеры без труда поймут, что тот сделал с Дидро и какой милой, непафосной человечностью промыл остроумную просветительскую дидактику) - большая, ответственная роль. Тут надо держать сцену практически без помощи режиссёра. Конечно, Мигицко держит сцену, благо чувствует зрителя ежесекундно и любые постановочные провалы заполняет всякими смешными штучками: то преувеличенной реакцией, то разными комическими фигурами, которые он с удовольствием чертит руками в воздухе. Простодушный и добродушный болтунишка и весельчак, сопровождающий своего Господина, наружно снабжён разнообразной и привлекательной забавностью, но что-то заключает в себе невыговариваемое, истинно сердечное, чистое и нежное. Все ему милы, всех жаль, всем помочь охота, но его большое любвеобильное сердце, будто испуганное чем-то, скрылось, притаилось и лишь мгновениями щедро и безоглядно высказывает себя. Внешний человек прячет внутреннего человека, укрывает его шутками-потешками от холода и тоски, как укрывают дымом сады - от заморозков.
В жизни актёра случались разные роли - и те, что «спрятанного человека» требовали явно, и те, что обходились только заметной комической оболочкой его таланта. Скажем, в пьесе Т.Стоппарда «Ты и только ты» Мигицко играет главного героя, драматурга, переживающего горькую любовную драму: и здесь «спрятанный человек» значительно высунулся наружу. Сильный интеллект Стоппарда уже много лет пытается ввести моду на большую, несвободную любовь - и Мигицко тут оказывается ему надёжным союзником. Он «про это» играет - про то, что узы, связывающие человека с человеком, есть единственное, ради чего стоит жить, а «фаст лав» - такая же дрянь, как «фаст фуд». Рассказывал бы нам об этом какой-нибудь пафосный карамельный красавчик, по недоразумению получивший титул интеллектуального актёра, - мы бы плюнули в сердцах, а от Мигицко приняли. Всё заветное, выстраданное, в глубине сердца лежащее, его герой говорит застенчиво, без всякой патетики, не надеясь даже кого-нибудь убедить. Истина, открывшаяся ему, такая старенькая, всем известная и никому не нужная, что наш очередной Дон-Кихот уже не сражается с ветряными мельницами - ему бы свою душу сберечь, и то ладно.
Когда в актёрских созданиях светится живая душа, они обретают свойство целостности, и помнишь не отдельные эффектные сцены или фразы, а весь образ. Так я запомнила Мигицко в «Ты и только ты» - нежного, любящего, на диво чистого человека, человека близкого, «ближнего».
На самом деле, «спрятанные люди» на земле велики числом, а уж в нашей стороне особливо. «Как сердцу высказать себя» никто твёрдо не знает, люди и боятся, и конфузятся, и не умеют - а то и не находят нужным делать сердечные движения. Всё здесь так зыбко, так страшно, так больно, так неведомо. Хорошо, когда душевные излияния идут по накатанным рельсам давнего приятельства или товарищества, да и тут, чуть оступился или сунул нос куда не просили, и всё - провал, разрыв. Единственный выход - наращивать панцирь, способный выдержать и наезд танка, спасать свою маленькую и глупую черепашку-сердце, чтоб подольше поползало. Такой «черепахой» был в исполнении Сергея Мигицко Великатов из «Талантов и поклонников» А.Н.Островского, тот самый богатый поклонник, что уговорил на содержание актрису Негину. Его панцирь был весомый - и важные манеры, и настоящая доброжелательность, и чуть деланное, но несомненное достоинство, а под этим - внезапная, отчаянная, мальчишеская влюблённость, которую следовало скрывать что есть сил. Потому что «купец актёрку покупает» - это всем понятно и одобряется, па то, что сейчас в нём грозой гремит, - это стыдно и больно, это пугает и отвращает. Очень это шло к Островскому, многажды работавшему над образами солидных мужчин, снедаемых поздней страстью, когда неуместны пылкие признания и романтические порывы, и свои нежные движения надо обставлять с умной расчётливостью выгодной сделки (Кнуров в «Бесприданнице», Флор Федулыч в «Последней жертве»), то есть вести сердечные дела бессердечными средствами.
Ну, а уж разных клоунов, полишинелей, арлекинов и шутов гороховых переиграл Мигицко во множестве. Чистый комизм - отличная к настроению вещь, не подумайте, что мне не по сердцу, я человек наипростейший, демократических вкусов, по мне так Джим Керри - полный молодец. Можете сходить посмотреть «Интимную жизнь» (пьеса Н.Кауарда), где актёр в квартете с Михаилом Боярским, Ларисой Луппиан и Анной Алексахиной играет доброго дурачка, по злосчастью женившегося на красивой женщине, что вышла за него так, с досады. Его герою по имени Виктор, большому нелепому человеку, требуется постоянная кашица из тёпленьких душевных излияний, как малому ребёнку (что и смешно: такой большой, а совсем маленький), но жена на это никак не способна. Глупое, спрятанное в персонаже дитя найдёт, однако, своё счастье с такой же дурочкой (А.Алексахина). Терзания главных героев-любовников, которые там всё меряются сексапильностью, оставили меня абсолютно равнодушной, а за двух милых идиотов, которые, наконец, нашли друг друга и счастливо воркуют и сюсюкают вместе, я искренне порадовалась.
Комическое у Мигицко, в каких бы резких формах ни выражалось, лишено всякой пошлости и самодовольства. Два года тому назад он показался в Москве - сыграл Репетилова в «Горе от ума» (антреприза и постановка Олега Меньшикова). Меньшиков, осмысленно и щёгольски сделавший своего Чацкого, над остальными ролями особо не мудрствовал, давая товарищам свободно (в меру таланта) поиграть, как в дорежиссёрском театре. Мигицко, пока не освоился в огромном монологе, каковым является роль Репетилова, сильно мучился, и не столько из-за лакун в режиссуре - актёру к этому, как говорится, не привыкать, за 25-то лет в Ленсовете, а не было внутренней точки опоры при бурном внешнем рисунке. Играл лихо, на аплодисменты, показывал, что умел, - то вскакивал на Скалозуба, как кошка на дерево, всеми лапами, то играл в лицах внесценических персонажей, каждому раздавая какую-то смешную чёрточку, то доводил бурную скороговорку своего героя до фантастической степени, то кузнечиком прыгал по всей сцене. Такой, значит, получался фейерверк комедийной суеты, а под ним опять что-то мелькало - вот ведь, прибежал человек на бал, ко всем бросался, что-то пытался рассказать, увлечь, значит, неладно ему - и попискивает в нём своя грусть-тоска.
С режиссурой последовательной и строгой Сергей Мигицко, в общем-то, дела не имел. Владимиров отбирал себе людей способных, лёгких, реактивных, учил их быстро делать ясный сиюминутный театр - но так корпеть над своими «человекоцветами» в оранжерее, как Эфрос или Фоменко, ему было не дано. Оттого в манере Мигицко есть чёткий отпечаток наития, индивидуального художественного промысла. Зато уж ни дешёвки, ни синтетики, ручная работа из натуральных материалов, пусть и шероховатая временами. Его искусство - искусство наивное.
Удачен и неожиданно трогателен вышел у Мигицко Полишинель в «Мнимом больном» Мольера; неожиданно потому, что постановщик спектакля Геннадий Тростянецкий категорией «трогательности» никогда особо не увлекался и подтекстов не сочинял. Его страсть - эффектный, из реприз, фокусов и разных кунштюков сработанный «текст», комедиантское представление. Полишинель Мигицко темпераментно играл интермедию о злоключениях влюблённого шута, а затем оказывался братом Аргана, мнимого больного, и вёл с ним спор о доверии к природе. Соединить резонёрского брата и вставной номер Полишинеля - это была идея постановщика, и Мигицко обеспечил её цельностью живого лица. Тот, кто получал пощёчины и шутовские удары палкой, и тот, кто умно и резонно объяснял вред медицины, был один человек, много и нелегко поживший, близкий к мудрости, привычно несчастливый и всё-таки доверчивый.
При всех острых комедийных навыках, Мигицко способен на тонкие и сложные душевные движения внутри роли. По-звериному чуткий, мгновенно откликающийся на все изменения в настроениях сцены и зала, он сохранил свой актёрский «инструмент» в отличном состоянии, готовым к серьёзному труду. Его «спрятанный человек», внутренний человек, так мощно разросся, что порою сминает контуры роли, требуя открытой жизни. Ту высокую и светлую печаль, которую я видела в глазах Мигицко - Полишинеля, невозможно изобразить, нарочно сыграть. А что это за печаль - о беге ли времени, о несбывшемся, о долгих и напрасных напряжениях души, об ударах по больному месту от самых близких, о невозможности полноты союза с другими, о безысходной маете сердца и бестолковице жизни, где свет так краток и далёк, - выбирайте любую или берите всё сразу. 
Татьяна Москвина

«МАКБЕТ.КИНО.» в Воронеже

9 и 10 июня спектакль Юрия Бутусова «МАКБЕТ.КИНО.» будет показан на сцене Воронежского концертного зала в рамках VIII международного Платоновского фестиваля искусств.

Режиссерская лаборатория

По традиции, заведённой Юрием Бутусовым, 13 мая в театре состоялась режиссерская лаборатория.

Подробнее

Награда

Указом Президента РФ от 3.05.2018 народный артист России Семен Стругачев награжден медалью ордена "За заслуги перед Отечеством II степени". Поздравляем!

Премьера

28 апреля на Малой сцене состоялась премьера спектакля "ТЕЛО ГЕКТОРА" по пьесе Аси Волошиной в постановке Евгении Богинской.

Премия "Арлекин"

28 апреля состоялось вручение российской национальной театральной премии «Арлекин»-2018. Поздравляем лауреатов - создателей и участников спектакля "ПТИЦЫ"!

Подробнее

Мы в социальных сетях:

Наши партнеры:

Телеканал Санкт-Петербург Театр Музей Радарио
Театр имени Ленсовета. Санкт-Петербург, Владимирский пр., д.12
Карта сайта | Новости | Пресса | Театр | Репертуар на июнь | Персоны | Спектакли | Театр
Яндекс.Метрика